Мейсон быстро взглянул на часы.

Теперь было уже поздно разбираться, каким образом ей удалось переиграть его. Острота ситуации требовала, чтобы на протяжении оставшихся тринадцати минут он был корректен, учтив, сдержан, ибо на протяжении этих тринадцати минут ему предстояло вести поединок с умнейшей женщиной, понимавшей, что теперь он не в силах опровергнуть ни единого ее слова. Все козыри были на руках у нее, и она это сознавала.

— Вы видели подсудимого еще раз после нападения? — спросил Мейсон.

— Да, господин адвокат.

— Где это было?

— На опознании в полицейском управлении.

— Вы опознали его?

— Не колеблясь.

— И вы совершенно уверены, что с момента нападения и до момента опознания в полицейском управлении вы его не видели?

— Совершенно уверена.

Мгновение Мейсон молча всматривался в лицо свидетельницы.

— С кем вы были на опознании, миссис Лавина?

— С мистером Арчером.

— Вы приехали в полицейское управление вместе?

— Естественно.

— Почему «естественно»?

— Поскольку мы оба подверглись нападению, то вполне логично, что полиция попросила нас обоих принять участие в опознании.

— Но если полицейские стремились получить наиболее достоверный результат опознания, то почему же вам не сказали производить его по очереди?

— Об этом, наверное, лучше спросить самих полицейских, мистер Мейсон.

— У них были какие-либо основания к вашему одновременному присутствию?

— Думаю, да. — Какие?

— Ну это уже пошли домыслы! — перебил судья Иган.

— Я не возражаю, ваша честь, я не возражаю, — сказал Гарри Фритч, улыбаясь. — Пусть продолжает.

— Это загромождает протокол, — раздраженно произнес судья. — Суд не имеет права руководствоваться домыслами. И кроме того, подобные блуждания мешают разбору дела. Можете продолжать, мистер Мейсон.

Адвокат вновь повернулся к свидетельнице: