— Что ж, теперь у нас есть над чем поломать голову, — сказал Мейсон. — И не стой с такой миной, а то окружающие могут подумать, что ты сомневаешься в благополучном исходе дела.

Адвокат с довольным видом потрепал Дрейка по плечу:

— Великолепно, Пол! Отлично сработано! Некоторые из покидавших кафедру присяжных задержали на Мейсоне взгляд, полный дружеского участия.

Мимо проскользнула Марта Лавина, женщина в возрасте около тридцати пяти, с точеной фигуркой и твердой осанкой, — коварная противница не в силах скрыть своего торжествующего настроения от присяжных и публики.

— До свидания, мистер Мейсон, — произнесла она с приторной сладостью в голосе.

— До свидания, миссис Лавина, — ответил Мейсон в унисон, после чего едко добавил: — До понедельника.

Что-то в его интонации заставило ее замедлить шаг. Она оглянулась и окинула его тем внимательным, оценивающим взглядом, каким обычно изучают опасного соперника. Затем, после секундного колебания, она продолжила свой путь полной чувства собственного достоинства походкой, нарочито покачивая бедрами.

— Не женщина, а кобра какая-то, — тихо произнес Дрейк.

Адвокат отсутствующе кивнул.

Когда Мейсон и Пол Дрейк, протолкнувшись сквозь уходящую публику, покинули зал суда, адвокат повел Дрейка к лестнице.

— Подождем, пока толпа рассосется. Я не хочу случайно оказаться в лифте с кем-нибудь из присяжных. Меня постоянно кто-то узнает и начинает донимать расспросами о процессе.

— Но почему судья не заставит присяжных попридержать языки? — спросил Дрейк.

— На разбирательствах дел, в которых фигурирует убийство, так обычно и поступают, — пояснил Мейсон. — У нас же случай иного рода. У меня нищий подзащитный и заурядное дело. Если обязать присяжных молчать, они поднимут шум, а судья…